543 год по баровийскому календарю, Баровия
Для меня один год может пролететь быстро или медленно, в зависимости от того, на чем я сосредоточен. Когда я жду какого-то важного события, например возвращения моей Татьяны, время, кажется, почти останавливается. Когда я погружаюсь в исследования, которые могут привести к моему побегу из Туманов, я совсем забываю о времени, и вдруг, моргнув, от изумления обнаруживаю, что на дворе уже снова середина лета.
Прошедший год был одновременно и стремительным, и медленным, и все из-за моего «гостя» Азалина. Хоть он и интересная компания, но, мягко говоря, все же это как держать в замке ручного медведя... забавная новинка, пока он не решит на тебя напасть.

Первые недели нашего нового сотрудничества мы обменивались информацией, как магической, так и обычной, хотя оба были очень осторожны в своих откровениях, не желая давать друг другу преимущество. Кроме того, мы использовали эти первые беседы для изучения родного языка друг друга, чтобы в дальнейшем нам не приходилось использовать заклинания для общения. Вскоре в этом отпала необходимость.
Приближалось зимнее солнцестояние. Сегодня вечером, когда год переходил из одного сезона в другой, Азалин должен был призвать возникающие потоки энергии, чтобы наделить силой заклинание, которое мы собирались сотворить. Конечно, мы тщательно подготовились к этому.

***

542 год по баровийскому календарю, Баровия
В этом мрачном рассыпающемся особняке мы с Азалином обсудили в общих чертах, как нам работать вместе, чтобы он смог вернуться домой, а я — сбежать. Последнее для него было не так важно, я сразу это понял, так что мне предстояло не дать ему забыть об этом в спешке перед уходом.
Прошло много лет с тех пор, как мне в последний раз приходилось вести переговоры с кем-то, но его сила была такова, что я не осмеливался давить на него слишком сильно, чтобы он не бросил мне открытый вызов, о котором говорил ранее. Все, что происходило, между нами, должно было быть тщательно сбалансировано, поэтому мне пришлось в срочном порядке освежить свои навыки ведения переговоров, чтобы справиться с возникшей необходимостью. Для человека, практически не имеющего преимуществ, я справился неплохо. Не стоит недооценивать искусство блефа.
Я также полагаю, что ему тоже давно не приходилось делать то же самое, иначе он бы в чем-то меня переиграл. Он был осторожен и терпелив, но, возможно, даже слишком осторожен. Для всего есть свое время и место, но нужно знать, когда наступает подходящий момент для решающего удара. Даже сейчас он может промедлить и проиграть.
Каждая минута, проведенная с ним, пополняла мои знания о его особенностях, которые могли бы пригодиться мне как стратегу в случае открытого конфликта. Я бы постарался его предотвратить, если бы мог, но сейчас было не время.
Несмотря на мое инстинктивное желание убить его и покончить с угрозой, разум подсказывал мне, что он — мой лучший шанс на спасение. Его познания в Искусстве магии — как он сам мне сообщил, а я позже убедился в этом — были поистине глубоки. Я мог бы многому у него научиться и намеревался это сделать. Каким бы опасным он ни был, риск того стоил, если бы это помогло мне расширить собственные знания.
Чтобы сделать это относительно безопасным и осуществимым делом, мне пришлось внезапно выполнить много других обязанностей, например, нужно было проинформировать дворян, проживающих в непосредственной близости от поместья, о его новом обитателе.

Эту задачу я поручил Зоре. Я решил, что ее обширные связи среди бояр — лучший способ донести мои указания до местной знати. Она была важной фигурой для многих семей, что делало ее весьма полезным инструментом для манипуляции извращенными механизмами баровийской политики. Кроме того, она, похоже, была мне благодарна за то, что я уладил ситуацию с Азалином и старался держать его на безопасном расстоянии от ее дома.
Местные жители должны были знать только то, что Азалин появился в этих землях благодаря неудачному заклинанию перемещения, и я строго-настрого приказал не беспокоить его, пока он здесь. История, которую я рассказал, была по большей части правдой: Азалин был чрезвычайно опасным колдуном, которого легко было вывести из себя. Это подтверждал и собственный опыт Зоры.
На первый взгляд, эта политика была направлена на то, чтобы дворяне не подвергали себя опасности из-за вспыльчивого характера Азалина. На самом же деле я не хотел, чтобы он заводил союзников среди недовольных представителей баровийской знати. Я опасался, что они могут использовать Азалина в качестве номинального лидера, а его магические способности — как оружие, и восстать против меня. Поэтому я решил лишить его такой возможности. Возможно, это даже предотвратило бы войну, о которой меня предупреждала мадам Ева.

Мои бояре могли быть весьма непокорными. Я полностью контролировал их на протяжении почти двухсот лет, и, если не считать одной попытки гражданской войны, которую я предотвратил, все было относительно спокойно. Иногда между враждующими домами происходили убийства, но в таких случаях я восстанавливал порядок. Если это было необходимо. Если смерть была оправданной, я не вмешивался. Если нет, то преступникам направлялось приглашение посетить мои темницы в замке Равенлофт. Самые умные из них предпочитали покончить с собой, а их родственники выражали мне свои сожаления по этому поводу. Остальные либо пытались скрыться (что было бесполезно), либо сбегали в Туманы, чтобы попытать счастья. Тогда я посылал своих волков, чтобы они выследили их и избавились от проблемы. Как я уже говорил, я установил свою власть не для того, чтобы меня любили.
Учитывая, что я пока мало что знал об Азалине, я предположил, что он тоже привык к власти. Если я разглядел в нем это качество, то и другие тоже поймут, и, возможно, попробуют обратиться к нему за помощью в борьбе с Дьяволом Страдом, думая, что Азалин станет для них лучшим правителем. Всю свою жизнь они знали только одного правителя — меня, и им не с кем было меня сравнивать, иначе они, возможно, сочли бы мое правление более приемлемым. Одно дело — враждовать с осторожным волком, и совсем другое — с разъяренным медведем.

У меня было несколько союзников, но много врагов. До сих пор у последних не было иного выхода, кроме как терпеть мои законы, насколько это было возможно, поскольку они не могли мне противостоять. Но если бы они решили переманить на свою сторону Азалина, чтобы тот выступил против меня, все могло бы пойти прахом. Интуиция подсказывала мне, что я еще не готов к встрече с ним.
Кроме того, нужно было учитывать и другой вариант развития событий: познакомившись с боярами, Азалин мог бы использовать их против меня, даже тех, кто был мне верен. Он был достаточно могущественным магом, чтобы это сделать. Правда, сейчас его интересовало только возвращение домой, но что, если это окажется невозможным? Что тогда? Открытый вызов, о котором он говорил? Я решил, что лучше держать всех на расстоянии друг от друга и постараться избавиться от него как можно скорее.
После поместья Латос я отправился в лагерь вистани у озера Тсер. Вардо выглядели почти так же, как те, что я видел несколько десятилетий назад: те же яркие краски и резная отделка. Их обитатели тоже почти не изменились. Удивительно, учитывая, что с тех пор, как я заключил договор с мадам Евой, сменилось два поколения.
С годами наше соглашение показало себя, как мудрое и взаимовыгодное решение. Вистани всегда сообщали мне о людях и событиях в стране, хотя в случае с Азалином они не справились со своей задачей. Я, в свою очередь, защищал их от необоснованных притеснений и не облагал налогами. Их посланники регулярно пересекали барьер из ядовитого тумана, чтобы оставить послания в замке Равенлофт. К тому времени каждый из них знал противоядие от тумана, но до сих пор они хранили этот секрет. Как и обещала Ева, они время от времени продавали зелье тем, кто был настолько глуп, что хотел попасть в замок без моего разрешения. Такие сделки неизменно обогащали карманы вистани... и клетки моих подземелий.

Я приземлился в лесу недалеко от лагеря и насчитал восемь повозок, стоящих по кругу вокруг нескольких костров. В неподвижном воздухе до меня доносилась музыка — на сборищах вистани всегда звучит музыка — и запах готовящейся еды. На земле не было снега, но в остальном все было почти так же, как при нашей первой встрече.
Вистани не так опасаются выходить на улицу после наступления темноты, как большинство жителей Баровии, но они гораздо чувствительнее к окружающему миру. Я едва успел поправить плащ, когда заметил, как матери бросились собирать детей, а мужчины встали и посмотрели в мою сторону. Музыка стихла.
Я редко утруждал себя тем, чтобы показываться на глаза такому большому скоплению людей. Обычно я имел дело с одним посланником, вроде того, что был похож на Бартоломе, который приходил ко мне прошлой ночью. Вот и сейчас я увидел его снова: он шагнул вперед, остановился на почтительном расстоянии и отвесил мне глубокий поклон.
— Мы приветствуем мудрого лорда Страда, — сказал он в ответ на мой кивок. — Мадам Илка ждет вас.
Эта новость меня почти не удивила. Если бы я когда-нибудь застал врасплох провидца вистани, это была бы поистине выдающаяся ночь.
Он подвел меня к вардо, похожему на дом Евы, но с маленькими птичками, вырезанными на стеклянных панелях вместо цветов. Он потянулся вверх, открыл дверь и жестом пригласил меня подняться по крутым деревянным ступеням в полумрак дома.
Внутри было тесно, как и всегда, но она умело использовала пространство. С потолочных перекладин свисали не только пучки трав, но и фонари. Их стекла были окрашены в розовый цвет, придавая всему вокруг мягкое сияние. Смею предположить, что даже я выглядел в таком свете не таким бледным. Кровать была аккуратно сложена у одной стены, а с другой была опущена полка, служившая временным столом. За ним сидела Илка, не сводя с меня внимательного взгляда. Меня сразу поразило ее поразительное сходство с предшественницей: такое же круглое морщинистое лицо, только еще более морщинистое, такая же невысокая и широкая фигура. Но больше всего меня поразили ее глаза. У нее были точно такие же глаза, как у Евы, — такой же темный, пронзительный взгляд. Если бы я был менее осведомлен, то мог бы поклясться, что передо мной сама Ева.

— Добро пожаловать, лорд Страд, — сказала она, не вставая со стула. Поскольку ей было явно за восемьдесят, я решил, что она не хотела меня обидеть, и тоже присел. Она выглядела хрупкой, но голос у нее был сильный, а взгляд — яростный.
— Спасибо. Я получил ваше сообщение о том, что вы помните предостережение мадам Евы. Можете ли вы что-то добавить к нему?
— Хотите, я вам погадаю?
Внезапно я заметил в её руках колоду карт тарокка. Мгновение назад их там не было. Она была очень талантлива, как и её наставница. Я кивнул, и она протянула мне колоду, чтобы я её перетасовал. Я сделал это тщательно, не торопясь, признаваясь себе, что мне не хочется знать, что они мне предскажут. Это была её собственная колода, и на ощупь она отличалась от колоды Евы — такая же тяжёлая, но холодная. Чем дольше я тасовал колоду, тем холоднее она становилась.
— Положите одну карту в центр, — сказала она.
Я так и сделал. Это был Тёмный Властелин.
Как я и опасался. Если бы у меня ещё оставалось сердце, оно бы сжалось и заколотилось от страха и предвкушения. Я посмотрел на Илку, пытаясь понять, что будет дальше, но ни одна черточка на её лице не дрогнула. Сдерживая страх, я продолжил тасовать колоду и раскладывать верхние карты на предназначенные для них места.
Следующими были карты «Зверь», «Некромант», «Воин» и «Наёмник». Гадание было в точности таким же, как то, что Ева предсказала мне более семидесяти лет назад.
Когда дело касается вистани и их умения предсказывать будущее, я не верю в случайности и совпадения. От карт по моим рукам побежали мурашки, они проникли в грудь и поселились там. Лишь огромным усилием воли я сдерживал дрожь.

— Некромант пришёл, — сказала Илка, вторя моим страхам. — Последние несколько ночей мне снились мрачные сны об этом. Сны о пламени и мече, о тёмных существах, рыщущих по земле, убивающих и воскрешающих мёртвых, чтобы те убивали других.
Неясные образы из ее внутреннего мира, какие могут быть у человека с богатым воображением. Мне нужно было что-то более конкретное. — Снились ли вам еще какие-нибудь сны?
— Только те, что показали вам карты.
— Что нужно делать? — Я принял все меры предосторожности, какие только мог придумать, но был готов прислушаться к любым советам.
— Перемешайте карты. Но ответ на столь расплывчатый вопрос будет таким же расплывчатым — и нет, вы не можете задать новый вопрос.
Решив не обращать внимания на ее высокомерный тон, я подчинился и перевернул верхнюю карту. Она была пустой.
— Что это? — спросил я. — Откуда в этой колоде такая карта?
Она уставилась на меня и покачала головой. Казалось, стук ее сердца разносится по всему вардо. — Я… я не понимаю. Такой карты здесь вообще не должно быть.
— Вы ее не делали?
— Нет, лорд Страд. — Она отодвинулась на стуле, словно пытаясь отстраниться от стола. Это явно стало для нее большим сюрпризом.
Я тоже хотел отодвинуться, но ограничился тем, что просто положил, между нами, оставшуюся колоду.
— Значит, здесь замешана магия. Это было послание для меня. Что оно означает?
— Смысл может быть только один: что-то, о чем вы пока не знаете, обретает форму и имеет отношение к тому, с чем вам предстоит столкнуться.
— Это поможет мне или помешает?
Она пожала плечами.
— Тогда это не слишком полезная информация.
— Возможно, это карта ожидания. Что-то должно произойти, прежде чем вы сможете выступить против своего врага.
— Сколько ждать?
— Карты не могут отсчитывать время так, как мы это понимаем. Вы спрашиваете о том, на что я не могу ответить, лорд Страд. Возможно, у вас уже есть ответы и вам вовсе не нужно заглядывать в карты.
— Тогда будем надеяться, что я найду их в ближайшее время, иначе пострадает вся Баровия, в том числе и вистани.
— Из-за грядущей войны?
— Именно. Вы напомнили мне о предупреждении Евы. Неужели больше ничего не было?
— Вы должны изучить своего врага и, что еще важнее, не недооценивать его.
— Каждый хороший полководец знает и делает это.
— И вы должны верить в своих друзей.
— У меня их нет.
— Но они все равно есть. Лесные звери, ветер, дождь, сама земля Баровии.
— А вистани?
— Мы поможем вам всем, чем сможем, лорд Страд, — по-своему. Но мы не воины.
Я прекрасно это понимал.
— Но мы можем следить за всем для вас, даже за Некромантом.
— Только с безопасного расстояния. Он опасен для всех, кто попадается ему на глаза. Его силы таковы, что он может убить обычного человека без особых усилий и раздумий.
— Я видел это во сне. Он пытался убить вас огненными иглами, но туман унес вас прочь.
Они полагались на сны — это была часть их магии. Она была не такой эффективной и контролируемой, как моя собственная практика, но не менее мощной. Я мог бы довериться ей, даже если бы не убедился в ее действенности прошлой ночью.
— Так и было. Любому вистани, который приблизится к нему, не поздоровится. Почему ваши люди не предупредили меня о его приходе?
— Никто из нашего племени не разбивал лагерь в том лесу. Разведчики сказали, что там нет дичи, и ушли в другое место. Но я видела его во сне, правда, неясно, потому что он слишком хорошо замаскировался. Я не понимала, что все это значит, пока в наш лагерь не принесли послание от этой дамы вместе со слухами о чужеземце в ее доме. Тогда я поняла, что время Некроманта наконец пришло.
— Я бы предпочел, чтобы он ушел, и как можно скорее. Могут ли ваши люди провести этого Некроманта через Туманы обратно в его земли?
— Нет, также как мы не можем провести вас.
Что ж, я должен был спросить.
— Он сам найдет дорогу обратно?
— Учитывая влияние белой карты в раскладе, ответ — и да, и нет.
— Как такое возможно?
Она развела руками и склонила голову набок. Она не знала ответа. Обращение к вистани за предсказанием будущего всегда могло обернуться разочарованием, поэтому я старался этого избегать. Я пришёл к выводу, что мне лучше уйти и положиться на судьбу.

— Возможно, я могу помочь вам еще кое-чем, — сказала она. Она собрала карты и убрала их, а затем достала из кармана юбки небольшой мешочек. Он был так богато расшит, что ткань под узорами почти не просвечивала. Она развязала шнурок и достала резное деревянное кольцо, положив его на стол, между нами. Затем она достала хрустальный шар. Он был размером с яблоко, прозрачный, как горная вода, — просто идеальный. Она поставила его на основание кольца.
Я молчал, давая ей возможность сосредоточиться, пока она вглядывалась в шар. Через несколько мгновений кристалл затуманился, его центр побелел и забурлил, как пограничные Туманы.
— Вы видите это? — прошептала она.
Я вгляделся в шар, но сначала увидел лишь туман, а затем крошечная картинка то появлялась, то исчезала так быстро, что я не был уверен, не привиделось ли мне.
— Продолжайте смотреть, — приказала она.
Я сосредоточился. Картинка вернулась и держалась достаточно долго, чтобы я успела ее разглядеть. «Железные ворота», — сказала я.
Они были мне знакомы — это был вход в поместье, которое захватил Азалин. Изображение в кристалле переместилось через ворота к огромной дубовой двери самого дома. Я словно прошёл сквозь нее, не открывая, и оказался в элегантном холле. Это было не настоящее место и даже не иллюзия, созданная Азалином.
— Так будет в будущем? — спросил я.
— Возможно.
Я прошел по коридору в просторную круглую комнату с толстыми стенами и круглым окном в центре крыши. В комнату лился свет полной луны, заливая ее холодным голубым сиянием. В центре какого-то непонятного мне устройства сияла сфера. Она становилась все ярче и ярче, пока я не отвернулся, не в силах на нее смотреть. Когда я снова посмотрел на нее, изображение исчезло, а свет в кристалле угас. Он подернулся дымкой, а затем шар снова стал прозрачным.
Илка приложила дрожащую руку ко лбу. Я подождал, пока она придет в себя, и спросил:
— Что это значит?
Она тихо рассмеялась.
— В этом и заключается опасность видения будущего. Оно не имеет смысла, пока не станет прошлым.
— Но это то, что должно произойти?
— Вероятно, раз изображение было таким четким. Иногда, когда в каком-то событии слишком много неопределенностей, результат неясен, или же существует несколько вариантов развития событий, которые могут сбить вас с толку. Остерегайтесь этого. Доверяйте будущему только после того, как оно свершится.
— Но мне это мало чем поможет, ведь к тому времени, когда оно свершится, мы все можем быть уничтожены.
— Но именно в настоящем вам и нужно быть. В настоящем вы выиграете эту войну... или проиграете. Готовьтесь, наблюдайте и ждите.
— Я бы и без этого так поступил.
— Но на этот раз у вас будет вот это. — Она взяла шар и вложила его мне в руки. Он был тяжелым и прохладным.
Я мог бы вежливо отказаться, но здесь это было бы неуместно: жест был слишком величественным.
— Вы уверены?
— Я стара, лорд Страд, и скоро должна буду передать его кому-то. Его использование утомляет меня сильнее, чем вы можете себе представить, но у вас гораздо больше силы, чем было у меня даже в молодости. Вы сможете использовать его, чтобы многое увидеть и защитить Баровию. Но имейте в виду: будущее часто меняется, а прошлое можно исказить до неузнаваемости, если желать того, чего могло бы и не быть. Лучше всего смотреть в чистое настоящее, потому что тогда вы увидите только то, что происходит на самом деле. К тому же это гораздо менее утомительно.
— Как мне увидеть настоящее?
— Внимательно посмотрите в кристалл и представьте место, которое хотите увидеть.
Я поставил шар обратно на подставку, сосредоточился и с удивлением обнаружил, что в глубине кристалла появился вид замка Равенлофт. Изображение было маленьким, но очень детализированным, можно было разглядеть каждый камень. Я наклонился ближе.
— Не нужно, — сказала она у меня над ухом. — Теперь, когда образ запечатлелся в твоей памяти, просто закрой глаза.
Я так и сделал. Изображение оставалось четким и увеличивалось, пока я не оказался внутри. Когда я захотел переместиться в сторону замка, изображение послушно переместилось вместе со мной. Я буквально полетел к замку. Я миновал смотровую площадку, взмыл вверх по стене часовни, затем опустился и полетел к парадному входу, прямо в свою комнату. Я проник через запертые окна и направился прямиком в библиотеку. Свечи не горели, но я прекрасно все видел и понимал, что нахожусь в настоящем. Все было так же, как накануне вечером, когда я отправился в деревню.
Отстранившись, я открыл глаза и зажмурился от накатившей волны головокружения.
— Ты привыкнешь, — сказала Илка, пока я потирал переносицу.
— Это действительно удивительно. Смогу ли я с его помощью путешествовать по всей Баровии?
— Только в своем воображении. Ты не сможешь увидеть то, с чем не знаком, но можешь начать с известного места и оттуда отправиться в неизвестное. Или ты можешь подумать о человеке, которого хочешь увидеть, и его образ появится перед тобой, где бы он ни находился.
Я решил проверить это и сразу же подумал об Азалине, вспомнив его облик, а затем сосредоточился на шаре. Через несколько мгновений я словно завис в нескольких футах над ним. Он сидел за столом в особняке и изучал книгу барона. Я не мог разглядеть, на какой странице он остановился, но было очевидно, что он пытается запомнить заклинание, которое читает. Я и сам часто так делал, часами изучая книги в своей библиотеке.
Я подлетел ближе, но очень осторожно. Азалин был полностью погружен в чтение, но внезапно поднял голову, его глаза сверкнули красным, и я был уверен, что он меня видит. Затем он перевел взгляд в одну сторону, в другую, но меня не заметил. Он закрыл книгу и встал, настороженно выпрямившись. Его губы начали произносить слова, и я их слышал, действительно слышал. Они были магического происхождения, и я узнал их несмотря на то, что он произносил их с другим ударением, чем те, что я знал. Это было заклинание для определения местоположения, и оно послужило мне сигналом к отступлению. Я отстранился и открыл глаза, стряхивая видение с глаз.
Головокружение было, но не такое сильное, как раньше.
— Он может последовать за мной сюда?
— Кто?
— Я наблюдал за Некромантом, и он почувствовал меня, а потом попытался найти.
— Нет. Он не узнает, что это был ты, если ты сам ему не скажешь.
— Я слышал, как он говорил. Если бы я остался, смог бы я с ним поговорить?
— Да, но если ты будешь делать и то, и другое постоянно, это сильно тебя утомит. Это требует больших усилий. Слушать проще, но и это утомительно. Ты научишься выбирать, когда лучше слушать, а когда смотреть.
— Все люди чувствуют, когда я за ними наблюдаю?
— Те, кто проницателен, заметят. Но они мало что могут с этим поделать. Мой тебе совет: не злоупотребляй этой привилегией. Некоторые вещи должны оставаться в тайне.
— Мадам, я не привык подглядывать в окна спален и вряд ли стану это делать.
Ее лицо сморщилось, и она тихо усмехнулась.
— Я рада это слышать. Это не развлечение, а оружие. Используй его с умом и не подпускай его к нему.
— Даю вам слово чести фон Заровича.
Пока я жив — а я очень серьезно отношусь к этому понятию, — Азалин никогда не узнает об этом её подарке для меня.

***

Из личных дневников Азалина, продолжение

Какое же варварское место эта Баровия, отсталое и запуганное. Я с трудом могу понять, как фон Зарович вообще может здесь жить, не говоря уже о том, чтобы заниматься Искусством магии. Возможно, его упорство проявляется в том, что он хотя бы добился того, что установил и удерживает здесь свою власть.
Огромный замок, которым так гордится фон Зарович, — это всего лишь примитивная груда камней, притворяющаяся крепостью. Он расположен в крайне неудобном месте — на скале рядом с одной из местных гор, соединенной с замком лишь подъемным мостом в плачевном состоянии. Вид у него грозный, но добраться до него можно только по одной извилистой дороге. Я уже предвижу, что доставка припасов для моих нужд будет невероятно медленным процессом.
Изолированность замка может быть полезна для защиты от армии захватчиков, но в мирное время она играет против него. Моя собственная крепость в Орте находилась в самом центре событий, и одной моей силы было более чем достаточно, чтобы защитить ее стены. Страду, очевидно, не хватает такой силы, и ему приходится полагаться на столь примитивные средства, чтобы обеспечить свою безопасность.
У него есть средства защиты, но я не понимаю, зачем ему вообще защищать эту рухлядь. Ему было бы лучше просто снести все до основания и начать заново, но я сомневаюсь, что у него есть ресурсы для таких улучшений.
Он утверждает, что за последние двести лет замок пришел в незначительное запустение — это намек на его реальный возраст, — но если это его представление о незначительном, то мне было бы интересно узнать, что для него значит значительное запустение.
Его собственные покои довольно уютны и содержатся в порядке, но так называемая «гостевая комната», в которую он меня проводил, едва ли подходит для человека моего положения. Возможно, он надеется, что я уеду из Баровии побыстрее. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, но это было бы так в любом случае, независимо от его пренебрежительного отношения.
Судя по всему, замок Равенлофт — лучшее, что может предложить эта жалкая страна, и если это так, то он едва ли заслуживает моего внимания — если только фон Зарович снова мне не лжет. Я намерен это выяснить, если мои эксперименты не увенчаются успехом, и я застряну здесь надолго. Мне нужно укрепить свои позиции, создав союзническую коалицию и привлекая на свою сторону союзников. Это не должно оказаться слишком сложной задачей, если судить по Латосу. Им и ему подобными довольно легко управлять.
Я полагаю, что фон Зарович правит, держа в страхе своих подданных и играя на старых традициях (и силе) преданности, которые все еще существуют между ним и его боярами. Мой допрос Латоса и его женщины, похоже, подтвердил это. Хотя они не хотели говорить ничего плохого о фон Заровиче, мне показалось очевидным, что он не из тех, кого называют «добрым и слабым правителем», и его скорее боятся, чем любят. Мне нужно выяснить, насколько силен этот страх, и продумать, как им воспользоваться в случае необходимости.
Как бы ни был жалок этот клочок земли, состоящий из камней и грязи, вполне вероятно, что в будущем мне придется править Баровией.

Назад: Глава 4