575 по баровийскому календарю
Однажды зимней ночью я проснулся с отчетливым ощущением тревоги и понял, что произошла еще одна великая перемена. Сначала я не мог понять, в чем дело. Это было похоже на то чувство, которое я испытывал всякий раз, когда кто-то пересекал границу между Форлорном и Баровией, но оно казалось гораздо... больше. Я тут же встал и воспользовался кристаллом, чтобы понять, в чем дело.
Несколько тысяч ночей практики уменьшили трудности, с которыми я поначалу сталкивался при проникновении в эту другую землю, так что мне не пришлось так сильно концентрироваться. Я начал с северо-западного угла Форлорна, ближайшего к замку Тристенойра, и продвигался на юго-восток. На то, чтобы осмотреть двадцать миль заснеженной земли, у меня ушел примерно час. Нигде не было видно ни малейших следов, ни гоблинских, ни каких-либо других.
Оставалась остальная территория. Меня не покидало настойчивое и все усиливающееся ощущение, что случившееся было достаточно масштабным, раз таким заметным даже издалека. Я поднялся на самую высокую вершину горы Зубчатой и с нее осмотрел большую часть южных районов Баровии. Ничего необычного я не увидел, поэтому переместился на гору Бараток на севере.

Успех. Я не сразу понял, что происходит, решив, что какое-то снежное облако закрыло мне обзор на Туманы. Но когда я опустился ниже и подлетел ближе, то увидел, что Туманы в этом месте отошли на неопределённое расстояние. Ещё одна новая земля была неразрывно связана с Баровией и простиралась вдоль её северо-западной границы. Сквозь кристалл я мог перемещаться быстрее, чем самый свирепый зимний шторм. Я спустился на эту новую землю, чтобы исследовать её.
И натолкнулся на невидимую, но ощутимую преграду, которая по сопротивлению была точной копией той, что я встречал всякий раз, когда пересекал границу Форлорна. Это была ещё одна граница. Ещё одна страна.
Земля простиралась вперёд, и впереди не было никаких признаков Туманов, поэтому я продолжил путь, рассматривая новые леса с редкими жилыми постройками. Здесь преобладали небольшие фермы и пастбища. Военных сил не было.

Ламордия. Это название само собой всплыло в моём сознании, словно зов из неведомых далей.
Я продолжил путь на восток, огибая границу своей страны. Я летел быстро, не вдаваясь в подробности, желая поскорее узнать, насколько обширны мои новые владения. К моему большому удивлению, я преодолел ещё одну невидимую преграду.
Эта новая земля была значительно больше Форлорна, и главной её особенностью была гора, такая огромная, высокая и протяжённая, что по сравнению с ней гордый Балинок казался карликом. Казалось, что гора занимает площадь, равную площади всей Баровии.
Опустившись ниже, я пролетел над верхушками деревьев до границы, и это действительно была граница. Баровийские леса, примыкавшие к ней, резко обрывались, как и снежные покровы, хотя рельеф местности оставался прежним. Холм оставался холмом, но с одной стороны его густо покрывали деревья, а с другой — высокая трава и низкие кустарники. Большая часть растительности была наклонена в сторону ветра, который, должно быть, был очень сильным, раз я мог заметить его на такой высоте. В этом запустении не было видно ни одного дерева, хотя растительность выглядела достаточно густой, чтобы скрыть множество неприятных сюрпризов.
Я подобрался ближе и прошел вдоль границы с одной стороны на другую, примерно на тридцать миль, но не увидел никаких признаков жилья. Казалось, что эта земля так же безлюдна, как и Форлорн, но пока не доказано обратное, я буду считать, что и здесь таятся опасности. По обеим сторонам наших границ высоко поднимались сковывающие Туманы.
Мое внимание привлекло едва заметное движение на баровийской стороне. Я сосредоточился и полетел туда. Это был Азалин. С небольшим обозом.
Интересно, как он узнал? Возможно, он установил какое-то магическое предупреждение на случай подобных событий.
Поскольку ему пришлось добираться по суше, он должен был отправиться в путь рано утром, и это дало мне представление о том, когда появилась новая земля, ведь он был уже почти у границы. Должно быть, он взял ледяные сани в Валлаки и позволил ветру нести его по озеру Зарович. Хоть это и было опасно, но так он мог сократить расстояние и время в пути. Зимние путешествия по Баровии — дело непростое и небезопасное. Затем ему пришлось бы объезжать два отдаленных отрога Баратока, пробираясь через почти непроходимый лес. Путь в двадцать миль занял бы почти целый день. Даже сейчас он едва продвигался по извилистой тропе, которая вела к седловине (самой низкой точке между двумя горными вершинами. Прим. переводчика), соединяющей два отрога Баратока. Половина седловины находилась на территории Баровии, а другая половина спускалась на новую землю.
Я надежно спрятал кристалл, приготовился к встрече с неизвестным, а затем применил очень полезное заклинание перемещения. К тому времени, как Азалин добрался до вершины седловины, я уже был там и ждал его, плотно закутавшись в плащ, а ночной ветер поднимал вокруг меня снежные вихри. Сам он, конечно, не чувствовал холода, но снег доставлял неудобства ему и его уставшим животным.
Он никак не отреагировал на мое внезапное появление на его пути, но раздражение читалось в его позе. Ему было бы гораздо проще воспользоваться этим заклинанием перемещения, но он не мог этого сделать. Я всегда был приветлив и делал вид, что не замечаю его ограниченности, и это его раздражало. Можно было бы подумать, что за столько времени он смирился с этим и перестал злиться. Я сохранял преимущество, не давая ему медные жетоны, заряженные магией, и делал вид, что эта мысль мне даже в голову не приходила.
Он спешился, привязал поводья к дереву, с трудом преодолел последние ярды и остановился в нескольких шагах от меня, глядя на противоположный склон.
— Ты пробовал спуститься туда? — спросил он, хорошенько оглядевшись.
— Да. Я не могу.
— То же, что и Форлорн, — заявил он.
— Когда ты заметил это новое присутствие?
— На рассвете. Тогда я и выехал.
— Это выглядит знакомым для тебя?
— Нет.
— Есть какие-нибудь предположения, почему оно здесь и как сюда попало?
Он отмахнулся рукой в перчатке, словно отгоняя меня и мои вопросы, но по-прежнему не сводил глаз с дороги. Если я не ошибаюсь, он выглядел голодным. Утолить его голод было бы гораздо сложнее, чем мой. Его мучительной жаждой была жажда знаний, а получить их не всегда легко. Этот план бытия в этом кармане реальности всегда был скуп на свои тайны.
Наше молчание затягивалось. После стольких лет нам уже не так много было что сказать друг другу. Мы давно знали, в чем сходимся во мнениях, а остальное обычно сводилось к бессмысленным спорам, которые нас обоих порядком утомляли. Наконец он повернулся к лошадям, подошел к вьючной, развязал что-то большое и громоздкое, привязанное к ее спине, и сбросил на снег сверток, завернутый в ткань. Это был саван, и он отлично подходил для того, чтобы прикрыть тело.
Азалин откинул грубую ткань, обнажив изорванное тело человека, умершего около месяца назад. Я смутно припоминал, что это лицо принадлежало пьяному вору, который однажды ночью в новолуние пытался проникнуть в дом в Валлаки. К несчастью для него, я застал его за этим занятием и свершил над ним правосудие. Он был сильно пьян, иначе не совершил бы такой глупости, как выйти на улицу после захода солнца. Его кровь так пропиталась дешевым вином, что я ощутил приятное головокружение, которого не испытывал уже много десятилетий. Это была единственная причина, по которой я запомнил его лицо среди тысяч других.
Должно быть, по пути в Валлаки Азалин остановился на кладбище, чтобы провести эксгумацию.
Я наблюдал за тем, как он проводит ритуал воскрешения. Это сложный процесс, но Азалин отточил его до совершенства благодаря многолетней практике и справился очень быстро. Вскоре после этого тело начало вяло подергиваться, словно оживая. Оно со стоном село, и из его разинутой пасти вырвался месячный запас воздуха. Учитывая внешний вид трупа, я был рад, что мне больше не нужно дышать.
Мертвый вор с трудом поднялся, стряхивая с себя комья снега и земли, и побрел к границе, а Азалин последовал за ним. Он остановился на краю, но его зомби, повинуясь его указаниям, продолжил путь, пробившись сквозь последний сугроб баровийского снега и продираясь сквозь высокую, колышущуюся на ветру траву.
— Где бы ни была эта земля, зимы там, должно быть, не бывает, — заметил я.
Он не ответил, сосредоточившись на зомби. Его белые, невидящие глаза были открыты, и Азалин, вероятно, использовал их, чтобы магическим образом видеть то, что находилось в пределах его видимости. Он был связан с этим существом так же, как я со своим хрустальным шаром.
Зомби продолжал идти, пока не добрался до плоской долины, протянувшейся между седловиной и подножием огромной горы.
— Что ты видишь? Я спросил, потому что существо уже было слишком далеко, и я не мог следить за его продвижением.
Азалин не спешил с ответом.
— Ничего интересного, — наконец пробормотал он. — Трава и кустарник. Очень ветрено.
Это я и сам знал. Однако пронизывающий ветер не долетал до нас, словно предпочитая оставаться по эту сторону границы. А вот снег — совсем другое дело. Он медленно, но, верно, проникал на новую землю. Если в Баровии зима, то и в других местах тоже зима.
Азалин резко тряхнул головой и отступил на несколько шагов. Я внимательно следил за ним, потому что он никогда не проявлял слабости. Он взял себя в руки и двинулся вперед, пока не оказался прямо на границе. Со стороны он был похож на голодного ребенка, заглядывающего в витрину кондитерской.
—Что происходит? — спросил я, чувствуя, что что-то не так.
Он издал какой-то невнятный рык и продолжил смотреть на тропинку, протоптанную его зомби в траве. Я тоже долго и пристально вглядывался, но даже с помощью ночного зрения не мог разглядеть его создание.
— Я потерял с ним связь, — сказал он через некоторое время. Признавать свою слабость ему было несвойственно. — Я пойду за ним.

Он взглянул на меня, словно спрашивая разрешения, но на самом деле желая увидеть мою реакцию на его заявление. Это был самый близкий к упоминанию Форлорна случай. После той неприятной истории с гоблинами он больше не проявлял интереса к тому, чтобы покинуть Баровию и отправиться в соседнее королевство, и это меня немного успокоило. Меньше всего мне хотелось, чтобы он стал правителем своих земель.
Рискнуть ли мне еще раз? Может быть, он найдет это место более гостеприимным и провозгласит себя его правителем.
С другой стороны, мое любопытство было не меньше его. Если что-то расправилось с его зомби, то, скорее всего, оно может быть так же опасно и для Азалина. Не самая обнадеживающая мысль.
На данный момент риски для нас обоих были примерно равны.
Я равнодушно пожал плечами.
— Делай что хочешь.
Не мешкая, он ступил на траву, стряхивая снег с подолов мантии. Через десять шагов он остановился, внимательно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Я знал, что он будет настороже, чтобы не пропустить ни малейшего магического сигнала, а также попытается восстановить связь со своим слугой. Прошло еще десять шагов, но ничего не происходило.
— Ты его видишь? — крикнул я ему вслед.
— Пока нет.
Ветер усилился, и ему пришлось пригнуться, чтобы не потерять равновесие. Из-за этого он почти ничего не слышал. Еще десять шагов, и с каждым шагом ему все труднее было идти против ветра.
— Ну как? — крикнул я.
Он отмахнулся, слишком сосредоточившись на том, чтобы не сбиться с пути, и не ответил. Ветер завывал вокруг него, рвал одежду. Он изо всех сил боролся с ним, и у меня сложилось впечатление, что он собирается применить какое-то заклинание, чтобы сделать погоду более благоприятной для исследования. Он начал доставать свиток из одного из карманов...

И тут Азалин пошатнулся, словно его ударил огромный невидимый кулак. Удар был такой силы, что его подбросило в воздух и отбросило далеко в сторону. Он пролетел прямо над моей головой, размахивая руками и ногами, и с громким стуком рухнул на снег, неуклюже растянувшись на снегу в своем роскошном одеянии. Я поспешил к нему и успел увидеть, как на его лице отразилось крайнее удивление, но вскоре оно сменилось гневом, когда он пришел в себя после удара.
Я посмотрел на него сверху вниз и попытался скрыть свое веселье от его унижения за искренним любопытством.
— Похоже, там тебе не рады, — заключил я.
— Невозможно, — огрызнулся он, с трудом поднимаясь на ноги. Я не предложил ему помощь.
— Тогда что же это было?
Он усмехнулся.
— Может, это снова гоблины.
— Больше похоже на эффект обратной связи, а значит, кто-то вмешался в то, как ты управлял этой штукой. Они лишили тебя контроля, заманили тебя сюда, а потом в качестве компенсации расквасили тебе нос.
Должно быть, я оправдывал своё прозвище, потому что в тот момент во мне точно сидел дьявол. Его красные глаза на мгновение вспыхнули, в них читалась неприкрытая ненависть. Я уже видел такое раньше, и меня это не впечатлило.
Надо отдать ему должное, он сумел сдержаться и не натворить глупостей. Он снова натянул на лицо презрительную маску и отвернулся от меня, глядя на новую землю.
— Собираешься попробовать ещё раз? — с интересом спросил я.
В ответ он шагнул вперёд и пересек границу — ровно на один шаг.
— Чувствуется чье-то присутствие? — спросил я через некоторое время.
Он закрыл глаза и, явно напрягаясь, словно пытаясь расслышать отдаленный звук, покачал головой.
— Здесь… я не могу…
И тут я услышал его — беззвучный шепот, который можно услышать, только если произнести его прямо в голове у человека. Я узнал его, потому что слышал нечто очень похожее много веков назад, когда заключал сделку со Смертью.
— Арак, — произнес он.

По реакции Азалина я понял, что он тоже «услышал» это. Он тихо отступил обратно за границу.
— Что это значит? — пробормотал я, глядя на продуваемый всеми ветрами ландшафт новой земли.
Он покачал головой.
— Думаю, это название этого места. Арак.
Когда он произнес это слово, я понял, что он абсолютно прав. Я коротко кивнул в знак согласия. Мы оба слишком привыкли к причудам Искусства магии, чтобы сомневаться в этом странном ментальном послании.
— Вы планируете исследовать это место?
— Конечно.
— После истории с Форлорном у меня сложилось впечатление, что исследования вас не особо интересуют.
— Только после того, как я исчерпал все возможные направления исследований. С появлением Арака я могу повторить все, что уже сделал, и сравнить его с тем, что я знаю о Баровии, а затем посмотреть, не появятся ли какие-нибудь полезные идеи.
— Вам понадобится дополнительное лабораторное оборудование? Когда дело доходило до таких материалов, Азалин становился ненасытным.
— Я сообщу вам, если оно мне понадобится.
— У вас есть какая-то первоначальная гипотеза, которую вы хотите проверить с помощью всех этих исследований?
— Она связана с феноменом сопряжения.
Он уже несколько раз упоминал свою излюбленную теорию. Он предположил, что наш мир время от времени соединяется с другими мирами, в том числе с тем, что принадлежит неуловимому Орту. Таким образом в наш мир могут проникать чужаки, но проходы должны быть односторонними и временными. Если бы врата были постоянными и очевидными для других миров, в Баровию проникало бы гораздо больше чужаков.
— Я думаю, что целые участки земли из других миров могут притягиваться к нашему, — сказал он.
— Почему?
— Это еще предстоит выяснить, но, возможно, по той же причине сюда затягивает столько бандитов и прочих негодяев. Это может быть связано с каким-то ужасным негативным событием, в центре которого оказался один могущественный человек, — обратная связь, если хотите.
— В очень больших масштабах. Кажется, все слишком сосредоточено на одном человеке.
— Но вы здесь. Ваша изоляция началась в ночь свадьбы вашего брата.
Это напоминание пришлось мне не по душе.
— А что насчет Форлорна?
— Это никчемное создание, прячущееся в замке, своими жалкими преступлениями, видимо, набрало столько негатива, что окружающие земли отделились от него — или, может быть, Туманы пришли за ним.
После нескольких лет расспросов и поисков я наконец узнал о существовании правителя Форлорна.
— Существо — самое подходящее описание для этого странного гибрида. Ночью он был призраком, а днем — таким же, как я, но его движения были ограничены. Мы с Азалином по молчаливому согласию не обращали на него внимания, и он отвечал нам тем же.
Азалин продолжил:
— Я попытаюсь выяснить причину появления здесь Арака.
Я мысленно пожелал ему удачи в этом начинании, ведь она ему точно понадобится.
— Я думаю, что другие земли тоже могут соединиться с Баровией на этом плане, как кусочки пазла. Соберите их все вместе, и вы увидите полную картину.
— При таких темпах на это могут уйти столетия.
Он фыркнул.
— Никто из нас никуда не торопится.
— Именно об этом я и говорю, — сухо ответил я.
Он не удостоил меня ответом, и я взмыл в небо, оседлав ветер и пролетев вдоль новой границы над местностью, которую видел в кристалле. Ничего интересного там не было. Если оптимизм Азалина по поводу того, что он найдет что-то полезное, оправдается, что ж, хорошо, но у меня были серьезные сомнения. В прошлом он слишком часто меня подводил, чтобы я мог питать надежды на этот раз. Мысль о том, чтобы провести вечность в его компании, была не из приятных, но, если не произойдет ничего, кроме появления в тюрьме новых заключенных и имущества, похоже, это наше общее будущее.
Я полагал, что баровийские крестьяне просто смирятся с тем, что их земли перешли к Араку, как шахтерские общины на юге смирились с Форлорном. Я разослал местным боярам письма, в которых предостерегал от пересечения границы из-за опасности, которую представляют гоблины. Я не запрещал эту деятельность полностью, лишь предупреждал, что люди будут действовать на свой страх и риск. По моему опыту, если какая-то деятельность запрещена, она становится непреодолимым соблазном для глупцов, которые непременно попытаются ее нарушить. Хотя это был способ избавиться от балласта, я предпочитал придерживаться менее расточительных методов. Я презираю бессмысленную трату хорошей крови.
Находки новых тел гоблинов, которые мы обнаруживали на протяжении многих лет, служили отличным сдерживающим фактором для потенциальных исследователей и эмигрантов и побудили бояр охотно сотрудничать в создании местного ополчения вдоль границы. Когда позволяла погода, они собирались по крайней мере раз в месяц, чтобы потренироваться в боевых искусствах, и владение мечом стало модным среди представителей высшего сословия. Это было впечатляюще, хотя я сомневался, что кто-то из них продержится в пылу настоящего боя больше пяти минут, прежде чем разбегутся, как кролики.
Тем не менее для их боевого духа было важно знать, что они могут преданно защищать Баровию от любых угроз. По сути, я был единственной реальной защитой страны. Эти ополченцы были не более чем отвлекающим маневром, хотя их и не посвящали в эту неприятную истину.
Не зная, какая опасность может подстерегать в Араке, я должен был придерживаться той же политики на севере, готовиться к худшему и надеяться, что ничего серьезного не случится.

В течение следующих нескольких месяцев я, не покидая уютного замка Равенлофт, наблюдал за тем, как Азалин пытается разгадать тайну Арака. Я держался на расстоянии, чтобы не вызвать у него подозрений, но при этом был в курсе всех его действий. Я знал о его тайных амбициях — он хотел отнять у меня Баровию — и был рад, что его отвлекли на что-то другое, хотя мысль о том, что он может захватит другую страну, была мне неприятна. Однако угроза — пусть и неявная на тот момент — существовала, поэтому я старался быть в курсе событий и сохранять бдительность.
Он предпринял несколько безуспешных попыток исследовать Арак с помощью своих зомби, после чего наконец нанял группу исследователей. Они обнаружили то, что я уже выяснил с помощью своего кристалла: все, что он отправлял в Арак, пропадало без следа, как только оказывалось вне его поля зрения, словно какая-то другая сила перехватывала и нейтрализовывала их. Кроме непогребенных и разлагающихся тел, там не было никаких признаков жизни и никаких объяснений того, кто или что стало причиной такого эффекта.

Назад: Глава 8